Контракт жизненного цикла или модель TIF. Экономическая политика
Контракт жизненного цикла или модель TIF

Контракт жизненного цикла или модель TIF может быть применена как основной механизм реализации инфраструктурных инвестиционных проектов на Дальнем Востоке, где возвратность инвестиций в инфраструктуру обеспечивается лишь при условии комплексного планирования территории и при помощи специальных институтов развития, считают специалисты ВНЕШЭКОНОМБАНКА


Контракт жизненного цикла или модель TIF
ВЭБ предлагает для Дальнего Востока и Байкальского региона изменить механизм использования Инвестиционного фонда РФ на основе модели TIF – Tax Increment Financing (частный случай концессионного соглашения), как ответ на особые условия этого региона. Этот механизм заключается в том, чтобы организовывать финансирование инфраструктуры за счет внебюджетных средств, а рассчитываться из будущих доходов всех уровней бюджета – бюджетными средствами, аккумулированными за счет роста налогов, являющихся результатом реализации данных проектов. То есть, отличие КЖЦ (он же TIF) от государственного контракта то, что бюджетные средства выделяются также и в рассрочку.

ВЭБ осенью прошлого года зарегистрировал в Хабаровске дочернюю компанию ОАО «Фонд развития Дальнего Востока и Байкальского региона», деятельность Фонда охватывает территорию 12 субъектов РФ, занимающих почти половину территории страны – 9 субъектов ДВФО, Иркутскую область, Бурятию и Забайкальский край. Фонд создан по аналогии с другой дочкой ВЭБа – «Корпорацией Северного Кавказа».

Генеральный директор ОАО «Фонд развития Дальнего Востока и Байкальского региона» Геннадий АЛЕКСЕЕВ считает, что для развития государственно-частного партнерства (ГЧП) необходимо формирование проектов по кластерному типу, в рамках проектов комплексного развития территорий (КРТ), а для финансирования строительства инфраструктуры – применение схемы КЖЦ (см. схему 1).

Схема 1. КЖЦ. Источник: Vegas Lex
Схема 1. КЖЦ. Источник: Vegas Lex
ВЭБу предоставлена возможность финансирования до 20% стоимости инвестиционного проекта с участием Фонда в форме субординированных кредитов – при наличии участия собственного капитала инициатора проекта в таком же объеме – не менее 20% от объема инвестиционного проекта.

К 2015 году лимит кредитования ВЭБом проектов в такой форме должен составить нарастающим итогом 70 млрд руб., что предполагает реализацию проектов общей стоимостью более 350 млрд руб. То есть, участие ВЭБ и Фонда в проектах должно произвести «сигнальный эффект».

Специальная процедура консультаций с регионами по обсуждению инвестиционных инициатив была запущена Внешэкономбанком весной 2012 года. Во всех двенадцати регионах прошли  выездные совещания, на которых обсуждали проекты, выдвигаемые самими регионами и потенциальными частными инвесторами.

Сейчас Фонд совместно с НИУ ВШЭ и юридической фирмой «Вегас Лекс» ведут оценку проектов и механизмов их реализации в контексте КРТ.Планируется, что результаты этой совместной экспертной работы уже скоро будут подведены, а некоторые пилотные проекты будут представлены ближайшей осенью в рамках деятельности Форума АТЭС.

В Республике Саха (Якутия) уже формируются проекты на условиях КРТ (см. рис 1.). Речь идет о четырех крупных кластерах, среди которых Западная Якутия – север Иркутской области, где добываются алмазы, углеводородное сырье и золото. Это также северо-восток Якутии и запад Магаданской области. Есть якутский центральный транспортно-логистический узел, где сходятся все три федеральных дороги и шесть региональных. Железной дороге от Якутска не хватает только ключевого звена – моста. И проект Южная Якутия (в частности урановый проект Элькон), где продвинулись дальше всего в реализации с использованием средств инвестиционного фонда.

Рисунок 1. Территориальные кластеры Республики Саха (Якутия). Источник: Презентация Алексеева Г. Ф. ТПП РФ, Материалы заседания Меркурий-клуба от 26.03.2012, стр. 38.
Рисунок 1. Территориальные кластеры Республики Саха (Якутия). Источник: Презентация Алексеева Г. Ф. ТПП РФ, Материалы заседания Меркурий-клуба от 26.03.2012, стр. 38.
По мнению Геннадия Алексеева, следует совершенствовать нормативную базу ГЧП, сформулировать такие понятия, как ГЧП, проект ГЧП, соглашение о ГЧП. А также, что есть собственно объект такого соглашения, притом, что его заключают публичный партнер (бюджетные средства) и частный партнер. По его мнению, нужно внести изменения в бюджетное и земельное законодательство для того, чтобы можно было предоставлять земельные участки без проведения отдельных торгов –  на весь жизненный цикл проекта. В законодательстве о госзакупках предусмотреть отдельную конкурсную процедуру по выбору частного партнера по проекту ГЧП – на весь период его реализации: проектирование, строительство и эксплуатацию. Необходимо внести ряд поправок в налоговое законодательство, о защите конкуренции, о государственных, муниципальных и унитарных предприятиях, а также в законодательство о теплоснабжении и электроэнергетике, и т.д., считает эксперт.

То есть речь идет не только о нормативной базе для ГЧП, но и многочисленных поправках в смежное законодательство. Иными словами, модель КЖЦ на основе действующего законодательства в настоящее время нереализуема.

А тем временем, по данным директора Центра ГЧП Внешэкономбанка Александра БАЖЕНОВА, регионы обратились к ВЭБ на предмет возможного финансирования 125 проектов общей стоимостью больше 1 трлн рублей. Инвестиционные проекты априори означают, что вложенные в них деньги окупятся. А качественных  инвестиционных проектов, разработанных с учетом требований к срочности, платности и возвратности инвестиций, мало, акцентирует  директор Центра ГЧП. Так, по оценке ВЭБ, только 19% проектов – это проекты высокой степени готовности (суммарно это 329 млрд руб).

Основное ограничение то, что инвесторы занимаются производственными проектами, а за инфраструктуру отвечает кто-то другой, и быстрого эффективного развития при этом не получается, необходима увязка всех этих проектов.

Экономика Дальнего Востока очень маленькая и не позволяет окупать внебюджетные инвестиции в развитие производственных проектов, на российском Дальнем Востоке живет всего 5 млн человек. Это очень маленький экономический потенциал, масштаб локального рынка для окупаемости инвестиций недостаточный.

ВЭБ предлагает для Дальнего Востока и Байкальского региона изменить механизм использования Инвестиционного фонда РФ, принять новый механизм инвестирования на основе контракта жизненного цикла

А инвесторы говорят, что они не могут держать инфраструктуру на балансе своих проектов, потому что в этом случае они станут неконкурентоспособными вследствие затрат на развитие инфраструктуры.

Выходит, необходимо опережающее создание инфраструктуры. Если это невозможно сделать в виду маленького экономического потенциала, то можно было бы за счет внебюджетных источников, но и это тоже экономически неэффективно, впоследствии за счет тарифов тоже эту инфраструктуру не окупишь, резюмирует эксперт.

Рисунок 1. Контракт жизненного цикла, инвестиции в инфраструктуру. Источник: Презентация А.В. Баженова. ТПП РФ, Материалы заседания Меркурий-клуба от 26.03.2012. Стр. 43.
Рисунок 1. Контракт жизненного цикла, инвестиции в инфраструктуру. Источник: Презентация А.В. Баженова. ТПП РФ, Материалы заседания Меркурий-клуба от 26.03.2012. Стр. 43.
Может ли инфраструктура финансироваться за счет внебюджетных источников, а окупаться вследствие роста экономики территорий – вот в чем вопрос.

Большинство развитых стран развивают инфраструктуру за счет внебюджетных источников, а окупают – за счет дополнительных доходов бюджета. В этой связи форматы государственно-частного партнерства действительно бывают очень разными, построенными на разных принципах.

Один из таких принципов – контракт жизненного цикла, когда частный инвестор может спроектировать, профинансировать и построить соответствующий объект, обеспечить его обслуживание, и с ним в течение срока жизни этого объекта рассчитывается государство, поясняет эксперт.

То есть, как предлагает Александр Баженов, государство может рассчитываться за счет тех дополнительных доходов бюджета, которые могут возникнуть благодаря развитию производственных проектов, которые зависят от инфраструктуры.

Как это показано выше на примере Южной Якутии. Если бы инфраструктура для комплексного развития Южной Якутии финансировалась за счет внебюджетных ресурсов, то впоследствии за счет дополнительных доходов бюджета, возникающих благодаря 7 или 8 производственным проектам, государство могло бы вернуть расходы на создание инфраструктуры. То есть это – экономически эффективные механизмы, убежден эксперт.

Александр Баженов считает, что при применении этого принципа вопрос о налоговых льготах – это не самый актуальный вопрос, должны быть и иные инструменты повышения инвестиционной привлекательности проектов, они кроются в синергии производственных проектов, способных генерировать дополнительные доходы. Планы привлечения внебюджетных инвестиций в развитие инфраструктуры и проекты КРТ в России разработаны. Однако их реализация в результате кризиса приостановлена. Например, хотя и есть действующее инвестиционное соглашение по КРТ Южной Якутии, которое позволяет скоординировать усилия государства по развитию проектно-сметной документации на различные виды инфраструктуры, однако это соглашение рассчитано только на период подготовки документации. Если у государства нет денег, чтобы финансировать проект дальше, то нужно искать внебюджетные источники, а долги затем вернуть в рамках дополнительных доходов бюджета, которые возникнут от проекта, считает директор Центра ГЧП.

Схема 2. Соглашение о ГЧП.  Источник: Презентация А.В. Баженова, слайд 8, там же.
Схема 2. Соглашение о ГЧП. Источник: Презентация А.В. Баженова, слайд 8, там же.
Механизмы развития инфраструктуры и регионального развития плохо скоординированы. Для координации их деятельности нужен специальный институт развития макрорегиона. Он должен организовывать эти инвестиционные проекты КРТ, обладать функцией государственного координатора проектов и ответственного исполнителя этих соглашений.

Он должен отвечать перед частными инвесторами и муниципалитетами за обеспечение развития инфраструктуры. А также заниматься формированием и развитием дополнительных производственных объектов. Этот институт должен представлять интересы макрорегиона и участвовать в координации инвестиционных программ естественных монополий, долгосрочных целевых программ, процессов тарифного регулирования.

Наконец, такому институту развития должны быть делегированы полномочия концедента в концессионных проектах по реконструкции, модернизации, новому строительству объектов инфраструктуры федерального, а также регионального и муниципального значения, – такими видим функции этого института Александр Баженов.

«В случае если перед нами 2800 проектов, то таким процессом управлять невозможно, это априори неуправляемый процесс. Переход к 20–30 проектам КРТ позволяет координировать деятельность федеральной власти, регионов, муниципалитетов и частных инвесторов. Должны быть приняты политические решения, чтобы все это работало, – заключает эксперт. – Нет никакого смысла во властной вертикали, если она не может управлять долгосрочными рисками развития. Единственный дивиденд от качественной и сильной политической системы – это возможность запускать долгосрочные проекты», – уверен директор Центра ГЧП ВЭБ.

 

По материалам заседания «Меркурий-клуба» (http://www.tpprf.ru/ru/special/Mercury-club/) на тему: «Проблемы государственно-частного партнерства по освоению Дальнего Востока и Байкальского региона», Центр международной торговли, 26 марта 2012 г. Подробнее см. здесь.

 

Подготовила Наталья Гетьман

Поделиться:

Партнеры
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА Vedi ancea isras voprosi_econ vvv selhozcoop Международный научно-общественный журнал nisipp